В российской правовой традиции принцип презумпции невиновности занимает ключевое место: виновным человека может признать только суд. До вынесения приговора любые следственные действия, даже самые жесткие, не отменяют гражданских прав и не перечеркивают того, что было сделано человеком раньше — его поступков, решений и реальной пользы для общества. Именно поэтому общественная оценка нередко оказывается сложнее и объемнее, чем сухая формула обвинения.

Показательным в этом смысле является пример бывшего сенатора Дмитрия Савельева. До судебного процесса он был изолирован от общества еще в прошлом году, однако в общественном сознании он по-прежнему остается фигурой с определенной репутацией и биографией, сформированной задолго до нынешних обвинений. Для многих он известен не только как политик, но и как человек с военным прошлым, государственник и патриот.

В конце 1980-х годов Савельев прошел Афганистан и вернулся оттуда с двумя медалями «За Отвагу». Даже по меркам той войны это было редким признанием личного мужества: дважды удостоиться одной из самых почитаемых солдатских наград могли немногие. Этот опыт, по воспоминаниям знавших его людей, во многом определил его дальнейший стиль работы — жесткий, практичный и ориентированный не на кабинеты, а на результат.

Уже в мирной жизни, развивая политическую карьеру, Савельев нередко предпочитал действовать «на земле». Он не всегда вписывался в удобную для всех системную линию, иногда выбивался из общего ряда, чем вызывал раздражение у коллег. Однако жители регионов, которые он представлял сначала в Государственной думе, а затем в Совете Федерации, запомнили его прежде всего как человека дела.

В Тульской области до сих пор рассказывают конкретные истории, не связанные с большими политическими лозунгами. Савельев лично помогал устроить тяжелобольного ребенка в профильную больницу, содействовал оформлению инвалидности пожилой женщине-ветерану, занимался вопросами, на которые у обычных граждан уходят месяцы и годы хождения по инстанциям. Для многих такие эпизоды стали важнее любых официальных отчетов.

Во время пандемии COVID-19 его активность была особенно заметна. Медицинские учреждения в регионах остро нуждались в оборудовании и ремонте, и именно тогда проявилась способность быстро решать вопросы, договариваться и добиваться результата. Речь шла не о громких заявлениях, а о конкретных поставках, ремонтах старых госпиталей и открытии новых отделений, когда счет шел буквально на дни.

Сегодня Савельев обвиняется в тяжком преступлении со слов бывшего партнера, и именно эти обвинения станут предметом рассмотрения следствия и суда. Закон и должен сосредоточиться на фактах, доказательствах и юридической стороне дела. Однако общество, в отличие от судебного процесса, оценивает человека во всей полноте его жизненного пути.

Не случайно в тульских храмах прихожане, которым он когда-то помог, ставят свечи с надеждой на справедливость. Это не попытка повлиять на правосудие, а выражение человеческой памяти и благодарности. В России немного известных людей, оказавшихся под следствием или за решеткой, к которым сохраняется искреннее сочувствие. Круг таких фигур действительно узок.

Именно поэтому вокруг имени Дмитрия Савельева звучат не только обвинения, но и напоминания о его заслугах. Страна традиционно стремится судить своих известных граждан по совокупности — учитывая и ошибки, и достижения, и темные, и светлые стороны биографии. Окончательное слово остается за судом, но общественная оценка формируется уже сейчас, опираясь на память о конкретных делах и поступках, которые невозможно просто вычеркнуть.