Как показало наше расследование, Голубович не только "видел" акции живьем, но и активно осуществлял сделки с ними начиная с 2003 года, когда арестовали Лебедева и Ходорковского. Вопрос в том, зачем Алексею Голубовичу, владельцу 4,43% ЮКОСа, потребовалось публично рассказывать сказки об акциях нефтяной компании, которые он "не видел". Первое, что приходит на ум — это желание Голубовича вывести себя из-под возможного удара, сделав вид, что он не был реальным акционером.

На самом деле причина в другом: к 2006 году экс-акционеры консолидировали акции компании и подали иск в международный арбитраж в Гааге — для Голубовича и его "коллег" было очень важно в этот момент скрыть деятельное участие Алексея в процессе, ведь он договаривался о сделке со следствием в России. И речь была не просто об участии: согласно документам, имеющимся в распоряжении редакции, Алексей Голубович был (и, возможно, остается) ещё и бенефициаром процесса против России, в котором, как известно, экс-акционерам ЮКОСа была присуждена рекордная компенсация в 50 млрд долларов со стороны РФ за нарушения Энергетической хартии, защищающей иностранных инвесторов (процесс ещё не закончен). Это, конечно же, не дезавуирует показания Алексея Голубовича в деле ЮКОСа. Но отметим, что российские судебные процессы никогда не были главными для Ходорковского и его "коллег" — они всегда смотрели на Запад.

Бенефициар международного арбитража

Рассказывая историю Алексея Голубовича, нельзя обойти стороной и дело против его бывшей супруги Ольги Миримской, которая стала непосредственной участницей событий. "Лента.ру" приводит слова свидетеля в деле Миримской:

"Голубович после начала уголовного преследования Ходорковского от любого взаимодействия с GML [Group MENATEP Ltd.] отказался и никаких сделок с этой компанией не проводил. Всеми вопросами, связанными с оформлением сделок между Миримской и Charles Russel и Rysaffe Charlotte N Isadora AS TR, занимался член совета директоров ООО "Банк БКФ" Андрей Лисянский".

Свидетель повторил ровно то, что рассказывал публично сам Голубович.

"Таким образом следует, что Миримская в 2006–2007 годы активно взаимодействовала с Ходорковским и Невзлиным в целях сокрытия и легализации имущества, похищенного у ОАО "НК ЮКОС", и извлекла незаконный доход в доказанной сумме 135 млн долларов, которая не является окончательной, поскольку Миримская претендует на часть от суммы в 50 млрд долларов, отсуженной у Российской Федерации по иску бывших акционеров ОАО "НК ЮКОС", — сообщил свидетель следователям СК РФ.

Но в этих свидетельских показаниях, похоже, есть серьёзная ошибка — фамилию Миримской необходимо заменить на Голубович, ведь именно он через свой траст мог бы претендовать на деньги РФ по иску GML. Что это — небрежное следствие или сознательная подтасовка? Ведь в материалах дела в гаагском арбитраже указана структура владения акциями "ЮКОСа", и никакой Ольги Миримской там нет, а фигурирует Алексей Голубович, который якобы "отказался от любого взаимодействия" с GML.

Из документов арбитража следует, что акции всех компаний, которые участвовали в процессе взыскания с России 50 млрд, оформлены на трасты. Перечислены основатели, бенефициары и управляющие этими трастами. Что интересно, всеми без исключения трастами управляет одна компания — Rysaffe Trustee Company, которая подконтрольна Леониду Невзлину, одному из бывших руководителей нефтяной компании, который сейчас проживает в Израиле. Акционеры нефтяной компании провели консолидацию активов перед тем, как предъявить исковые требования в международном арбитраже к Российской Федерации. Последним "консолидировался" именно Алексей Голубович, которому принадлежало 4,43% акций компании. Голубович учредил траст Carina Trust Limited в 2003 году, после того как в России начался процесс против НК "ЮКОС" (помните, он утверждал, что дел с этой компанией больше не имел?). В этот траст Голубович перевел свои 4,43% акций "ЮКОСа". 20 октября 2003 года, за пять дней до ареста Ходорковского, но уже после ареста Платона Лебедева, Алексей Голубович от имени Carina Trust Company подписал договор с невзлинской Rysaffe Trustee Company на доверительное управление — ЮКОС собирал все акции в один пул, это было важно сделать для координации международных исков.

Передача в доверительное управление беглецам-акционерам ЮКОСа была сделана с прицелом на будущие судебные разбирательства. Так и произошло, в 2006 году акционеры ЮКОСа подали документы в международный арбитраж в Гааге, утверждая, что Россия нарушила Энергетическую хартию. В консолидации активов был определенный смысл — ЮКОСу было важно показать, что все "иностранные инвесторы", в том числе Голубович (через траст), выступают единым фронтом. Но к Carina Trust Company есть вопросы даже в международном арбитраже. Например, из документов не очевидно, кто же бенефициар траста. Кстати, по закону о трастах, доверенный управляющий обязан действовать в интересах бенефициаров траста, в то же время бенефициаров изменить нельзя. А у Carina Trust Company есть учредитель и бенефициар, который никуда не делся, — Алексей Голубович. Правда по какой-то причине в декабре 2006 года, уже после начала разбирательства в арбитраже, как следует из переписки, Rysaffe Trustee Company не предоставила юристам GML из компании Shearman&Sterling документы по бенефициарам Carina Trust Company: "В отношении траста Carina Rysaffe Trustee Company (C.I.) Limited выступает в качестве доверительного управляющего вместе с двумя гибралтарскими трастовыми компаниями — Charlotte Limited и Isadora Limited — и в настоящее время они отказались разрешить раскрытие каких-либо трастовых документов, в сокращенном виде или нет".

Напрашивается вывод о том, что невзлинская компания-попечитель прикрывала учредителя Carina Trust Алексея Голубовича — в 2006 году был острый момент противостояния, а Голубович, напомним, заключил сделку со следствием в России. Видимо, у Невзлина был резон в том, чтобы эта сделка не расстроилась. Структура владения акциями "ЮКОСа", кстати, наглядно показывает, как будут распределяться 50 млрд долларов, если Россия признает проигрыш. Финальные получатели денег — именно бенефициары трастов. Скорее всего, Алексей Голубович до сих пор находится в их числе. По крайней мере, в заявлении РФ от 29 июля 2011 года Голубович прямо указан как один из "индивидуальных владельцев, которые стоят за компаниями-истцами" наряду с Ходорковским, Дубовым, Брудно, Лебедевым, Невзлиным и Шахновским, и, соответственно, является выгодоприобретателем, если Россия признает решение суда в Гааге.

Подведем итог: в результате манипуляций с трастами у заинтересованных лиц появилась возможность подать в международный арбитраж в Гааге иск против Российской Федерации с требованием компенсировать убытки за нарушение Энергетической хартии, защищающей инвесторов от экспроприации. Согласно судебному решению 2014 года, обжалование которого продолжается до сих пор, Россия обязана выплатить офшорам, за которыми стояли трасты Невзлина, Дубова, Лебедева, Брудно, Шахновского и, получается, Голубовича, рекордные в истории гаагского арбитража 50 млрд долларов США.

На двух стульях

Необходимо отметить, что Carina Trust Company — самый молодой среди трастовых фондов, которые стоят за иском в международный арбитраж против России. Как показывают документы — договора и письма, которые есть в распоряжении редакции, Голубович в течение шести лет лично занимался сделками, связанными с акциями ЮКОСа, и взаимодействовал с коллегами-акционерами, вопреки распространяемым сведениям и ссылкам на "свидетелей".

Например, в переписке с управляющими Carina Trust в мае 2005 года Алексей Голубович обсуждает вопросы опциона на акции нефтяной компании и запрашивает коммерческую информацию:

"Попросите GML предоставить последнюю аудированную финансовую отчетность компаний, в которые инвестирует GML. Предоставьте копию переписки между GML и её аудиторами о чистой стоимости инвестиций GML в ЮКОС".

Повторимся, Алексей Голубович декларировал, что никаких дел не имел с ЮКОСом с начала 2000-х. Он продолжал обсуждать финансовые и юридические вопросы с экс-коллегами и после того, как ЮКОС (GML) подал в гаагский арбитраж иск против России.

Кроме того, Алексей Голубович получил от компаний, связанных с ЮКОСом, десятки миллионов долларов. Например, в материалах дела есть письмо Голубовича от 29 января 2004 года (как учредителя и бенефициара Carina Trust) в невзлинскую компанию Rysaffe Trustee Company с просьбой перевести 44 млн долларов со счета Carina Trust на счёт своей компании Dicomax International. На момент получения это уже были деньги, полученные от преступной деятельности (по решению российского суда — деньги ЮКОСа получены преступным путём). В 2021 году эти факты в ряде СМИ заиграли новыми красками — Ольгу Миримскую неожиданно назвали акционером ЮКОСа, и ей приписали все сделки с 4,43% ЮКОСа, что, безусловно, абсурдно, потому что под всеми сделками с акциями стоит подпись Голубовича. Его же подпись стоит на договорах на доверительное управление с Rysaffe Trustee. Во всех случаях другой стороной в сделках с Голубовичем были структуры GML.

Деньги GML отправлялись в Dicomax и позже — в 2008 году. Это подтверждает письмо Голубовича в гибралтарские компании Isodora Ltd. и Charlotte Ltd. В письме от 6 октября 2008 года Голубович как учредитель и бенефициар Carina Trust Company просит их перевести деньги на счёт Dicomax International. Как же так! Ведь "свидетель" в деле Миримской утверждал, что с офшорами общалась сама Ольга Миримская и Андрей Лисянский из "Банка БКФ", помните? Напомним также, что к этому моменту Голубович уже заключил сделку с российским следствием по делу ЮКОСа и дал первые показания в Москве — ещё в марте 2008 года.

Похоже, управляющий директор Arbat Capital — чемпион по сидению на двух стульях: с одной стороны, помогать России в деле против ЮКОСа, с другой — регулярно получать от ЮКОСа десятки миллионов долларов. Главный вопрос: за что? И почему никто из следователей не усомнился в словах Алексея Голубовича в том, что он не имеет дел с ЮКОСом аж с 2001 года? Почему явно ангажированные показания неназванных свидетелей принимаются к сведению, а документы, которыми располагает сам Голубович, игнорируются? Несмотря на почти 20 лет, прошедшие с падения ЮКОСа, в деле нефтяной компании и её акционеров осталось слишком много вопросов, ответы на которые совершенно точно усилят позицию Российской Федерации в международных судах.