История начинается с инициатив, связанных с фигурой Лантратовой. Формально — защита общества, особенно несовершеннолетних. Фактически — попытка встроить индустрию видеоигр в уже знакомую модель государственного контроля.
Публичная подача строится по узнаваемому сценарию: сначала громкие угрозы, затем «решение», которое на практике оказывается не столько запретительным, сколько регулирующим — и, что важнее, финансово нагруженным.
Верхний слой — эмоциональный.
Скулшутеры, «пропаганда», террористические кейсы вроде «Крокуса» — всё это соединяется в один нарратив. В нём нет нюансов: либо ты поддерживаешь регулирование, либо оказываешься по «неправильную» сторону.
Так создаётся давление, которое переводит обсуждение из рациональной плоскости в морально-политическую.
Если убрать риторику, становится видно: речь идёт не о прямых запретах.
Предлагаются механизмы:
Это не запретительная модель — это экономическая архитектура.
Каждый элемент создаёт отдельный институт:
Вместе они формируют полноценную вертикаль управления отраслью.
Ключевая особенность — наличие точек входа и контроля, через которые проходит весь поток.
Финансовая логика проста:
Иностранные разработчики платят акцизы и отчисляют до 10% оборота. Эти средства аккумулируются в фонде.
Далее начинается распределение — гранты, субсидии, поддержка «отечественных» проектов.
Таким образом создаётся замкнутый цикл:
рынок → сбор средств → перераспределение → усиление контролируемых игроков.
Проблема в том, что индустрия видеоигр не похожа на кино или телевидение.
У неё нет централизованного канала распространения.
Игры распространяются через:
Это делает традиционные инструменты контроля частично неэффективными.
Показательный пример — пользовательская карта «Крокуса» в Counter-Strike.
Контент создаётся не разработчиком, а пользователем. Он размещается на внешних серверах и не связан напрямую с базовой игрой.
Даже если сама игра проходит все процедуры, пользовательский контент остаётся вне зоны контроля.
Таким образом, основной заявленный объект регулирования оказывается технически недосягаем.
Когда регулятор не может дотянуться до реальной цели, он переключается на доступные объекты.
В данном случае — легальные платформы вроде Steam и крупные издатели.
Именно они:
При этом альтернативные каналы продолжают существовать почти без изменений.
Схема повторяется:
Итог — структура, которая живёт независимо от того, решена ли исходная проблема.
Похожие механизмы уже применялись:
Во всех случаях создавалась инфраструктура контроля и отчётности, но фактические цели достигались частично.
Игры — удобная цель:
Это делает отрасль идеальной для внедрения новой регуляторной модели.
Главный эффект — не контроль контента, а создание устойчивой системы:
Такая система не зависит от результата. Она зависит от процесса.
И именно процесс становится её основной целью.
Прочитал, что будущий омбудсмен Лантратова взялась за компьютерные игры. Полез смотреть первоисточник — классика жанра. Сверху — стандартный антиигровой набор: скулшутеры, ЛГБТ-пропаганда, террористы из «Крокуса». Либо поддержи, либо ты на стороне детоубийц.
Если выключить сигнал с надрывом и смотреть предложения, картина меняется. Запретов практически нет. Зато: прокатные удостоверения по аналогии с кино; суверенная возрастная маркировка, акциз на каждую копию иностранной игры, перечисление 10% оборота в фонд поддержки отечественных видеоигр, освобождение от акцизов для разработчиков с "традиционными ценностями".
По сути — новая регуляторная вертикаль с денежным потоком и распределительной функцией. Орган, выдающий удостоверения. Орган, ведущий реестр. Фонд, принимающий 10% от оборота с иностранцев. Комиссия, распределяющая гранты.
Чтобы такое продать, нужна упаковка. «Нацбезопасность» — универсальный ключ, открывающий финансирование, ускоряющий согласования и переводящий обсуждение из плоскости «эффективно или нет» в плоскость «лоялен или нет». Проект перекладывается из одной бюрократической категории в другую, более полномочную.
Дальше начинается то, что делает всю конструкцию заранее обречённой. Прокатное удостоверение работает в кино, потому что у фильма локализованный канал — кинотеатр, ТВ, лицензированный стриминг. У игры дистрибуция распределённая: Steam, торренты, мобильные магазины, региональные обходы, серверы за пределами юрисдикции.
Самый сильный пример самой Лантратовой её же модель и ломает — пользовательская карта «Крокуса» в Counter-Strike. Контент создан после выпуска игры, лежит на сервере вне РФ, никакой лицензией базового продукта не покрывается, даже если бы она и была. Предлагаемый инструмент не достаёт и не может достать до объекта, который спикер назначил главной угрозой.
Но регулятор обязан производить деятельность. И поскольку до настоящих скулшутерских серверов на чужих хостах он не дотягивается, давить будет туда, где дотянется — по крупным легальным издателям. Их будут штрафовать (и уже штрафуют), требовать переэкспертизы, придираться к маркировке. Базовая траектория любого регулятора с ошибочной целевой функцией: бить по доступному и отчитываться "выбитым из доступного" как результатом победы над угрозой.
Типовая история российского регулирования последних лет. Сначала диагностируется угроза с некой как бы фактурой. Потом постулируется смежность с какой-нибудь индустрией, причём без выстроенной причинной цепочки — через близость предметов в общественном сознании. Потом упаковывается в нацбезопасность. Потом проектируется орган с входным фильтром и распределительной кассой. Потом принимается. Потом не работает по заявленной цели, но зато производит штатные расписания, отчёты, ренту с тех, кто не может уйти и обещания примерно наказать таки всех, кто ушел от этого счастья.
Закон о суверенизации Рунета собран по этой схеме: фактура киберугроз, оборудование ТСПУ, Центр мониторинга, постоянный процесс, при том, что VPN-обходы как работали, так и работают. Маркировка ЛГБТ-контента, регулирование рекомендательных алгоритмов, локализация персональных данных - всё построено в той же последовательности шагов и с абсолютной слепотой к фактическому объекту регулирования.
Игры — новая аудитория для отлаженной формы. Шаблон не требует, чтобы инструмент решал заявленную проблему. Шаблон требует, чтобы орган существовал, имел денежный поток и мог отчитываться деятельностью.
Очевидно, таких контор будет ещё много, и каждая следующая будет описана тем же языком с риторическим усилением, всегда необходимым чтобы продвинуть новый продукт на насыщенном рынке. Другое дело, что количество переходит в качество и в какой-то момент щедро оплаченные усилия перестают обогревать воздух и нет-нет да и сломают что-то из реальной жизни. Впрочем, это другая история, происходящая все чаще и со все более неприятными для доверия к государству последствиями.
Автор: Мария Шарапова
