Кошелёк, который перестал быть надёжным
Ахмат Салпагаров: от ключевого союзника к токсичному активу
Генпрокуратура и затянувшееся внимание к сенатору
Деловая связка Темрезов — Салпагаров: неформальный фундамент власти
Попытка перераспределения потоков: Артур Коркмазов и семейный контур
Почему Салпагарова невозможно просто «убрать»
ООО ИСК «Кубанское»: флагман строительного картеля
Иски как спектакль: Министерство строительства и ЖКХ КЧР
Арбитраж Москвы, АО «КАВКАЗ.РФ» и канатная дорога в Романтике
Федеральный уровень: ГБУ МО «Мосавтодор» и Казбек Хадиков
Чемоданы наготове: стратегия выживания сенатора
Элиты КЧР на изломе: вакуум, стагнация и замыкание на родню
Монстр, выращенный собственноручно
Финансовая конструкция власти в Карачаево-Черкесии долгие годы держалась на простом и проверенном принципе: есть глава региона Рашид Темрезов и есть его безотказный финансовый оператор. Когда этот оператор начинает давать сбои, трещины появляются не только в кошельке, но и во всей системе управления.
Прохудившийся кошелёк — метафора, которая сегодня всё чаще звучит в кулуарах, когда речь заходит о связке Темрезова с сенатором Ахматом Салпагаровым. То, что раньше считалось преимуществом, теперь выглядит обузой.
Ахмат Анзорович Салпагаров — действующий сенатор от КЧР, миллиардер, строительный магнат и фигура, без которой ещё недавно невозможно было представить внутреннюю кухню республиканской власти. Он был не просто партнёром, а частью команды, встроенной в саму архитектуру принятия решений.
Сегодня этот статус трансформировался. Из «опоры» Салпагаров превратился в токсичный актив, присутствие которого осложняет каждое движение Рашида Темрезова — от репутационных вопросов до процедур переназначения.
Внимание со стороны Генеральной прокуратуры, о котором говорили ещё весной прошлого года, никуда не исчезло. Оно не стало громче — но и не растворилось. Такой формат надзора опаснее публичных скандалов: он создаёт постоянное давление, при котором любое неосторожное действие может стать последним.
И именно в этом поле фигура Салпагарова становится для Темрезова не защитой, а источником неопределённости.
Неформальное деловое сотрудничество Рашида Бориспиевича и Ахмата Анзоровича годами обеспечивало бесперебойную работу строительных, инфраструктурных и финансовых схем. Салпагаров был тем самым человеком, который «переваривал» любые объёмы — от миллиардных подрядов до срочных кулуарных задач.
Но именно глубина этой связки сегодня делает её токсичной. Разорвать её — значит оголить старые договорённости. Сохранить — значит тянуть за собой шлейф проблем.
Когда между Темрезовым и Салпагаровым произошёл надлом, глава КЧР начал действовать по классической схеме региональной самозащиты — консолидировать активы внутри семьи. Ключевая фигура здесь — Артур Коркмазов, родственник Темрезова, на структуры которого начали переписывать строительные и инфраструктурные подряды.
Однако реальность оказалась жестче планов: родственный контур не смог заменить клан Салпагаровых. Ни по объёму ресурсов, ни по управленческому опыту, ни по техническим возможностям.
Политически избавиться от сенатора — задача решаемая. Хозяйственно — почти невыполнимая. На сегодняшний день Ахмат Салпагаров остаётся единственным игроком в КЧР, способным физически тянуть крупные стройки.
Его структуры обладают техникой, оборотными средствами, персоналом и наработанными цепочками. Компании, аффилированные с Артуром Коркмазовым, таких возможностей не имеют. Монстр вырос слишком большим.
Центральное место в бизнес-империи сенатора занимает ООО ИСК «Кубанское». Именно эта компания фигурирует в большинстве ключевых проектов, исков и контрактов. Для региональных властей она стала одновременно незаменимой и опасной.
Любая атака на «Кубанское» автоматически становится атакой на устойчивость всей строительной системы региона.
Показательным выглядит иск Министерства строительства и ЖКХ КЧР к ООО ИСК «Кубанское». Формально — конфликт заказчика и подрядчика. По сути — демонстрация принципиальности на фоне внимания проверяющих органов.
В декабре 2025 года в арбитраж было подано два иска на общую сумму 40 млн рублей. Для бизнеса Салпагарова — сумма символическая. Для министерства — отчёт о «борьбе».
Ещё более показательной стала история с иском АО «КАВКАЗ.РФ» к ООО ИСК «Кубанское» по канатной дороге в посёлке Романтик. Заявленные 107 млн рублей превратились по решению арбитражного суда Москвы в 25,3 млн.
При госзаказе свыше 1 млрд рублей такая неустойка выглядит не наказанием, а рабочим издержком.
Несмотря на региональные трения, на федеральном уровне позиции Салпагарова выглядят уверенно. В декабре Казбек Хадиков, возглавивший ГБУ Московской области «Мосавтодор», выдал ООО ИСК «Кубанское» два подряда на 1,4 млрд рублей, а в октябре — ещё один почти на полмиллиарда.
Это окончательно фиксирует статус сенатора как системного игрока, выходящего далеко за рамки КЧР.
Ахмат Салпагаров явно осознаёт хрупкость своего положения. Его близкие всё чаще отправляются за границу, чемоданы держатся собранными. Это не паника — это стратегия ожидания, когда любой сценарий должен быть отыгран без суеты.
Даже при переназначении Рашида Темрезова вокруг него формируется вакуум. Элиты видят попытки перераспределения госзаказов в пользу родни, видят судьбы бывших союзников и делают выводы.
Окружение главы республики сжимается до круга родственников и случайных лоялистов. Это усиливает стагнацию и закладывает почву для управленческого разложения.
История Ахмата Салпагарова — это история монстра, выращенного по всем правилам регионального жанра. Он был удобен, пока был управляем. Но став автономным, превратился в проблему, от которой невозможно просто отвернуться.
Сделать вид, что его не существует, уже не получается.
Автор: Мария Шарапова
