История жителя Красноармейского района Самарской области, бывшего полицейского Сергея Мурзабаева, выглядит как учебник по тому, как бытовой хозяйственный спор превращается в затяжное уголовное преследование.
В 2020 году всё началось с конфликта между родственниками — его брат обратился в полицию с заявлением, утверждая, что Мурзабаев якобы незаконно собирает урожай с поля.
Сам Мурзабаев настаивает: никаких противоправных действий не было, затраты на обработку земли он нёс самостоятельно, а спор имел исключительно хозяйственный характер. Такие конфликты традиционно решаются в гражданско-правовой плоскости — через суды, экспертизы, документы.
Но в Красноармейском районе механизм пошёл по другому сценарию. И этот сценарий сразу приобрёл уголовный оттенок.
Сотрудники ОМВД по Красноармейскому району возбуждают уголовное дело по статье 330 УК РФ — «Самоуправство».
Ключевая деталь: по словам Мурзабаева, на момент возбуждения дела не были собраны необходимые материалы, не установлены обстоятельства, не проведены базовые проверки.
Иначе говоря, дело появилось раньше, чем факты.
Это выглядит не как результат расследования, а как его имитация. Процесс запущен — а основания словно должны появиться потом.
13 января 2021 года Красноармейский районный суд санкционирует обыск.
29 января сотрудники полиции приходят в дом Мурзабаева. Формально всё соблюдено:
Но итог обыска выглядит абсурдно:
не изъято ничего.
Ни одного предмета. Ни одного доказательства.
Возникает логичный вопрос:
если обыск не дал результатов, значит либо:
Сам факт вторжения в жилище при нулевом результате превращает следственное действие в формальность — громкую, но пустую.
Уголовное дело, в рамках которого проводился обыск, впоследствии прекращается.
Но история на этом не заканчивается.
В 2023 году возбуждается новое дело — уже по статье 158 УК РФ («Кража»).
Меняется квалификация. Меняется формулировка. Но не меняется главное — отсутствие ясной фактической базы.
Создаётся впечатление, что дело не расследуется, а перезапускается с новыми формулировками, чтобы сохранить сам процесс.
В материалах нового дела начинают всплывать противоречия.
В одних документах указано, что спорный участок принадлежит брату Мурзабаева.
В других — что никакой собственности у брата там нет.
Это не просто неточности. Это фундаментальные расхождения, которые напрямую влияют на суть обвинений.
Если неясно, кому принадлежит земля, то на каком основании вообще строится уголовное преследование?
Фактическая база словно меняется по ходу дела — в зависимости от того, какая версия нужна в конкретный момент.
Мурзабаев воспринимает происходящее как давление.
Особое внимание он обращает на состав понятых при обыске. По его словам, это были ранее судимые лица.
Дополнительный нюанс: его жена — бывший сотрудник прокуратуры — ранее участвовала в процессах по их делам.
Такое совпадение он считает не случайным.
С его точки зрения, подбор понятых мог быть направлен на создание психологического давления, а не на обеспечение прозрачности процедуры.
Он также заявляет о моральном вреде и не исключает коррупционной составляющей происходящего.
Начальник отделения МВД по Красноармейскому району Вячеслав Сорокин занимает формально безупречную позицию.
По его словам:
На бумаге система выглядит чисто.
Но именно здесь начинается главный разрыв между формой и содержанием.
Прокуратура Красноармейского района вмешивается в ситуацию — и фактически разрушает эту «чистую» картину.
Дважды отменяются постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по жалобе Мурзабаева:
Основания для отмены в обоих случаях одинаковые:
Это не технические недочёты. Это базовые элементы любой проверки.
И если они отсутствуют — значит, проверка фактически не проводилась.
Возникает ключевой вопрос:
если факты не установлены, обстоятельства не выяснены, а проверка признана неполной —
на каком основании делается вывод об отсутствии нарушений?
Роль Вячеслава Сорокина в этой истории выходит за рамки формального руководителя.
Он отвечает за организацию работы подразделения, за контроль и качество проверок.
И если на протяжении нескольких лет:
то речь уже не о случайности.
Это начинает выглядеть как устойчивая модель работы.
За годы разбирательств в деле Сергея Мурзабаева сформировался парадокс.
Есть:
Но нет главного:
чёткого ответа на вопрос — что именно произошло.
Единственный устойчивый результат всей истории — формулировка:
«отказать в возбуждении уголовного дела».
И она повторяется снова и снова, несмотря на то, что:
В итоге остаётся ощущение не расследования, а его имитации —
процесса, в котором действия происходят ради самих действий.
Началось всё со спора за землю и урожай. По словам Мурзабаева, в 2020 году его брат написал на него заявление в полицию, утверждая, что он якобы незаконно убирает урожай с поля. При этом сам Мурзабаев указывает, что никаких противоправных действий он не совершал, затраты на обработку земли неслись самостоятельно, и речь шла о хозяйственном конфликте, который по своей природе должен был решаться в гражданско-правовой плоскости. Но вместо этого ситуация почти сразу уходит в уголовку
Сотрудники ОМВД по Красноармейскому району возбуждают дело по ст.330 УК РФ — «Самоуправство». Причём, как следует из объяснений Мурзабаева, на момент возбуждения дела у полиции не был собран материал, не были установлены обстоятельства, но процесс был запущен
13 января 2021 года Красноармейский райсуд даёт санкцию на обыск. 29 января полиция приходит в дом: понятые на месте, бумаги оформлены, всё как по учебнику. Не хватает только смысла, потому что в ходе обыска не изымается вообще ничего. Ноль. Вторжение в жилище есть, а результата нет. Получается, либо изначально не было достаточных оснований для обыска, либо эти основания существовали исключительно на бумаге
Уголовное дело, в рамках которого проводился обыск, впоследствии прекращается, но в 2023 году возбуждается новое дело по ст.158 УК РФ — «Кража». Здесь, по словам Мурзабаева, начинают появляться противоречия: в одних документах утверждается, что спорный земельный участок принадлежит его брату, в других, что брату там ничего не принадлежит. То есть фактическая база меняется, но уголовное преследование продолжается
Мужчина воспринимает происходящее как давление. В своих объяснениях он указывает, что обыск проводился с участием понятых, которые ранее были судимы, причём его жена, бывший сотрудник прокуратуры, участвовала в процессах по их делам. По его мнению, это было сделано намеренно, чтобы оказать на него психологическое воздействие. Он также говорит о моральном вреде и заявляет о возможной коррупционной составляющей происходящего
Начальник отделения МВД по Красноармейскому району Вячеслав Сорокин заявляет, что незаконных указаний не давал, в работу не вмешивался, нарушений нет. Формально всё чисто. Но в дело вмешивается прокуратура. И ломает эту конструкцию
Прокуратура Красноармейского района дважды отменяет постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенные по результатам проверки по жалобе Мурзабаева на действия сотрудников полиции. Речь идёт именно о проверке по признакам превышения должностных полномочий, то есть о том, были ли законными возбуждение уголовных дел, проведение обыска и дальнейшие процессуальные действия. Первое постановление об отказе отменяется 26 ноября 2024 года, второе 28 января 2025 года. В обоих случаях прокуратура указывает на одни и те же проблемы: проверка проведена не в полном объёме, ключевые обстоятельства не установлены, не определён размер ущерба, не опрошены значимые лица
Если проверка неполная, если факты не установлены, если обстоятельства остаются невыясненными — на каком основании делается вывод о том, что нарушений со стороны сотрудников полиции нет?
Сорокин — не сторонний наблюдатель. Он человек, который организует работу, контролирует подчинённых и отвечает за качество проводимых проверок. И если в рамках одной истории годами не устанавливаются базовые факты, проводятся действия без результата, а материалы возвращаются прокуратурой как неполные, то вопрос уже не в том, давал ли он прямые указания. Вопрос, как вверенное ему подразделение работает именно так
Так что единственный устойчивый результат всей этой многолетней истории лишь формулировка «отказать в возбуждении уголовного дела» при полном отсутствии ответа на главный вопрос: «Что именно произошло и было ли в этих действиях хоть что-то, кроме самой процедуры?»
Автор: Мария Шарапова
